Снежная традиция

Город наш известен своими снежными скульптурами, которыми он украшает свою главную Театральную площадь на Новый год. Но так было не всегда. Когда я пошла в первый класс, площади как таковой не существовало. Стоял театр, перед ним сквер, а дальше множество одноэтажных старых домиков. В одном из них жила моя одноклассница и подруга. Мне тогда казалось, что она приходит в школу издалека, с окраины.

В последний год войны начали строить огромный серый дом — обком партии, где сейчас находится администрация области. Дом этот строили пленные немцы. Их охраняли военные с собаками. Мы, дети, бегали туда, с ужасом смотрели на пленных, кидали в них камни и дразнили, как только умели. Мы все ненавидели их. По прошествии долгого времени, уже понимая, что не все они были фашистами, большинство людей моего поколения все равно сохранило неприятие этой нации. Я сама долго с этим боролась, прежде чем стала относиться к ним, как к другим людям. Тогда же они воспринимались как враги, принесшие нам беду, голод, холод, разруху, гибель близких людей.

Постепенно стали сносить старые постройки и расчищать площадь. А потом ставить елку к Новому году. Так же, как и сейчас, елку украшали, на ней горели лампочки, собирался народ. Но людей приходило немного, не было ни горок, ни развлечений, ни скульптур. Ежегодно в Новый год мама водила нас в гости к своей сестре, которая жила на окраине города. Мы шли вечером по заснеженной, тогда еще застроенной площади, мимо освещенной елки, и, помнится, всегда в Новый год шел крупный блестящий снег.

Первые ледяные скульптуры были поставлены не на площади. В парке «Аполло» зимой открывался детский каток. Площадка у входа ярко освещалась, посреди катка ставили елку, а по бокам мама со скульптором В. Рязанцевым лепили больших белых медведей. Это и были первые снежные скульптуры нашего города. Видимо, заказ этот делал горком партии, потому что привлекались самые профессиональные силы. Мы с братом бегали в парк и очень гордились тем, что именно наша мама лепит таких огромных и страшных медведей.

В 60-е годы снежные скульптуры стали делать на площади, но всегда заказ давали профессионалам, причем каждый выполнял свою часть работы. Общее решение делал непременно оформитель. Скульпторы лепили, живописцы раскрашивали. Всё это принимал и оценивал художественный совет. Горки и ларьки делали заводы, но их рабочие обязательно учитывали общий замысел художника и полностью придерживались эскиза. Площадь всегда выглядела нарядной и органичной.

Каждый год горожан ждал сюрприз. Менялись темы снежных скульптур, менялось их расположение, цветовая гамма и так далее. То это был Дед Мороз, из корзины которого «лилась» ледяная горка, с которой можно было кататься ребятне, то это была огромная голова из сказки А. Пушкина «Руслан и Людмила»…

Помню, в 1967 году мы с Верой Ушаковой раскрашивали снежные постройки, которые делали опять же скульпторы — мама и В. Рязанцев. Это был всадник на коне — Георгий Победоносец, одолевший змея. Чтобы раскрасить верх всадника, нам строили леса. Даже змей был такой огромный, что дети катались и прыгали с него.

Мне очень хорошо запомнился год, когда площадь оформлял Ильяс Юмагулов. В центре недалеко от елки стоял огромный дымковский индюк, а по краям площади — нарядные барыни и кони из снега. Всё было раскрашено ярко — в нашем вятском стиле. Горки и ларьки тоже были расписаны «под дымку». Такой стильной площади не было больше никогда.

К величайшему сожалению, теперь общего решения площади нет, а это необходимо. Именно поэтому всё повторяется из года в год. Ставят Снегурку и Деда Мороза, иногда неудачно выбирая для них место. Нет ни фантазии, ни стиля. Горки часто тоже поставлены невпопад. Прекрасная традиция почти утеряна, очень жаль. И именно теперь, когда этот праздник приобрел такой размах и собирает огромное количество народа.